ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 34 )
  



Похвала  косметике,  которая  выходила  из-под  пера  не  только  Бодлера,  но  и  Теофиля  Готье  и  позднее  Макса Бирбома, полностью укладывается в эту философию, поощряющую искусственность и самообладание. Многие денди также не пренебрегали косметическими средствами для ухода за кожей, рискуя навлечь на себя упреки  в  женственности.  В  трактате «Искусство  одеваться»(1830)  анонимный  автор,  скрывшийся  под псевдонимом «офицер кавалерии», рекомендует джентльменам делать маски для лица из овсянки и умывать лицо исключительно теплой водой с мылом «brown Windsor», так как обычное мыло - слишком грубое. Для смягчения кожи рук он советует применять воск и оливковое масло: «состояние рук - показатель джентльмена».
Пелэм,  главный  герой  романа  Бульвера-Литтона,  пользуется  миндальным  кремом  для  лица  и  прилежно душится  одеколоном.  Персонаж  романа  Джейн  Остен «Доводы  рассудка»  баронет  сэр  Уолтер  уделяет  своему туалету  немало  времени,  проявляя  осведомленность  во  всем,  что  касается  косметики  и  средств  ухода  за  телом.
Своей дочери Энн он рекомендует пользоваться косметическим кремом для кожи «Гауленд», который в то время
активно рекламировался в газете «Хроника Бата».
Впрочем, в XIX веке большинство денди были вынуждены ограничиваться кремами против морщин, не рискуя прибегать  к  декоративной  косметике.  Мода  на  румяна  уходит  вместе  со  стилем  макарони -  ведь  по  мере
складывания  буржуазного  предпринимательства  идеология  среднего  класса  начинает  предъявлять  иные требования Лорнет 
к канону мужской внешности. Естественность и неприкрашенность облика воспринимается теперь как эмблема порядочности, символическая порука честного бизнеса. Косметика и тем более грим становятся в глазах обывателя аналогом  маски,  скрывающей  истинные  намерения.  Активно  продолжают  использовать  грим  только  лица нетрадиционной сексуальной ориентации
, а в арсенале обычных мужчин остаются бритвенные принадлежности, краска  для  волос,  скрывающая  седину,  бриолин,  одеколоны  и  тальковая  пудра.  Эта  эволюция  аналогична
процессам  в парфюмерной  культуре,  когда  в  середине XIX  века  резко  сокращается  гамма  допустимых мужских запахов и утверждается нейтральная ольфакторная норма.
Однако  дендистская  изобретательность  не  знала  границ.  Разнообразные  оптические  приборы -  очки,  лорнет, монокль  и  бинокль -  также  служили  своего  рода  средством  модной  маскировки.  Позволяя  рассматривать  всех
вокруг, они в то же время  закрывали часть лица, обеспечивая преимущество наблюдателя. Кроме того, ношение
некоторых зрительных приборов, например монокля, требовало определенной мимики: чтобы удерживать монокль
в  глазу, нужна была немалая ловкость и привычка. Лорнет  тоже подразумевал особую мимику - прищуривание,
поднятие брови. Подобная мимика сама по себе могла служить особой приметой светской личности, метонимией
наблюдателя. Вальтер Беньямин приводит слова человека, который с гордостью сообщает, что он изобрел лицевой
тик: «Именно я изобрел тик. Сейчас тик заменил лорнет. Чтобы получился тик, надо закрыть глаз, одновременно
опуская уголки глаз и поправляя сюртук. Лицо элегантного человека всегда должно быть несколько раздраженным
и конвульсивным. Эти мимические движения можно объяснять демонической природой, игрой страстей или чем
угодно».
Лицевой тик в итоге создает непроницаемую маску, хотя этот вариант, конечно, противоположен дендистской
«неподвижности  лица».  Это  скорее «динамическая»,  подвижная  мимическая  маска.  Однако  обе  крайности -
намеренный  тик  и  стоическую  невозмутимость -  объединяет  ставка  на  искусственность  и  всевластие
индивидуальной воли.
В  ХХ  веке  появились  черные  очки,  также  создающие  эффект  непроницаемости.  Черные  очки -  атрибут,
выявляющий  типологическую близость денди и шпиона (или детектива). Современные любители  темных очков,
например  дизайнер Карл Лагерфельд,  успешно  эксплуатируют  этот прием,  добиваясь  одновременно и  зловещей
шпионской загадочности облика, и дендистской элегантности. Гигиена денди: чистое и грязное в XIX веке
Все элегантное эфемерно, стерильно и тленно.
Жан-Поль Сартр
Покупая  новый  шампунь  или  принимая  душ,  мало  кто  вдруг  задумается,  когда  сложились  современные
гигиенические  нормы.  Наши  привычки  кажутся  нам  настолько  естественными,  что  трудно  поверить,  будто
подобная  культура  тела  сложилась  относительно  недавно -в  начале XIX  века. Именно  тогда  среди  английских
денди  впервые  появилась мода  на «смехотворные мелочи»  туалета -  ежедневную  ванну,  бритье, мытье  головы,
уход за кожей.
Городская цивилизация в то время была весьма далека от современных гигиенических установок. Париж XIX
столетия особенно шокировал наблюдателей своей вонью и грязью. Л.-С.Мерсье еще несколькими десятилетиями
раньше  недоумевал,  как  можно жить  среди  гнилостных  испарений1
,  а  неустанный  летописец  парижской жизни
Бальзак  неоднократно  фиксировал: «Дом  обслуживался  узкой  лестницей...  на  каждой  площадке  стоял  бак  для
нечистот - одна из самых омерзительных особенностей Парижа». Бальзак усматривал в парижской грязи симптом
«нравственного  разложения»  парижских  властей  и  с  негодованием  писал: «Если  воздух  домов,  где  живет
большинство  горожан,  заразен,  если  улица  изрыгает  страшные  миазмы,  проникающие  через  лавки  в  жилые
помещения при них, где и без того нечем дышать, - знайте, что, помимо всего этого, сорок тысяч домов великого
города  постоянно  омываются  страшными  нечистотами  у  самого  своего  основания,  ибо  власти  до  сих  пор  не
додумались заключить эти нечистоты в трубы, помешать зловонной грязи просачиваться сквозь почву, отравлять
колодцы,  так  что  под  землей  город  до  сих  пор  подтверждает  справедливость  знаменитого  своего  имени —
Лютеции. Половина Парижа живет среди гнилых испарений дворов, улиц, помойных ям».
Как показали авторитетные историки Жорж Вигарелло и Ален Корбен, в Европе XVII-XVIII столетий общей
практикой  была  так  называемая «сухая  чистка»:  при  дворе  Людовика XIV  лицо  и  кисти  рук  протирали
надушенными салфетками, об общей гигиене особо беспокоиться было не принято, а на блестящих балах в воздухе
царил устойчивый запах немытого тела.
В  первой  половине XIX  века  мытье  было  достаточно  затруднительной  процедурой  и  в  силу  технических
причин, поскольку приходилось нагревать большой бак  с водой. Большинство  семей  со  средним доходом могли
позволить  себе  только  общую  ванну  самое  частое  раз  в  неделю  по  субботам,  что  воспринималось  как  особое
ритуальное со- 
бытие. А в бедных семьях и это было немыслимой роскошью. Стирка также была утомительным  занятием: в
обеспеченных  домах  нанимали  прачку,  которая  кипятила  огромное  количество  воды,  вручную  подсинивала  и
крахмалила одежду и затем гладила. Бедняки ходили стирать свои вещи к реке или ближайшему водоему.
При  всех  прочих  равных  условиях  англичане  традиционно «резко  выделялись  на  фоне  остальных
континентальных  наций  по  гигиеническим  стандартам: "британцы  полагают,  что мыло -  это  цивилизация"». В
Лондоне  система  канализации  была  гораздо  лучше,  чем  в  Париже,  поскольку  уже  с  начала XIX  века  были
проложены деревянные трубы (сделанные из вяза), а в начале 1840-х годов их заменили на металлические.
Аккуратное  отношение  к  собственному  телу  у  англичан  подкреплялось  старинными  традициями
джентльменства. Хосе Ортега-и-Гассет

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр