ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 37 )
  



кости». Обаяние кокотки связано с образом ухоженного и чувственного тела: «Нана, словно ее застигли врасплох с  еще  влажной  после  ванной  кожей,  ежилась,  запахивала  то  и  дело  расходившиеся  полы  пеньюара,  улыбалась, испуганно выглядывая из кружевных оборок»
. Эротизм влажного тела становится устойчивым топосом женской
красоты, и не случайно на полотнах Эдгара Дега 1880-х годов появляется целая серия обнаженных купальщиц. Однако обычай регулярно принимать ванну на протяжении XIX века был отнюдь не общепринятым. Напротив,
существовал  целый  ряд  предрассудков  относительно  употребления  горячей  воды:  считалось,  что  теплая  ванна
расслабляет и способствует нервным расстройствам, потере тонуса. Влажность ассоциировалась со слабостью: «Не
следует принимать ванну чаще чем раз в месяц, -рекомендовали воспитатели, — долгое сидение в ванне развивает
праздность  и  расслабленность,  неподобающие  молодой  девушке»
.  Частые  горячие  ванны,  по  мнению  врачей,
могли  привести  к  снижению  работоспособности —  Бальзак,  будучи  по-дендистски  чистоплотным,  в  период
интенсивного писания прекращал принимать ванны, опасаясь утратить творческий настрой.
К  мылу  тоже  относились  с  некоторым  подозрением,  опасаясь  его «искусственности»  и  раздражающего
действия  на  кожу.  В  медицинских  трактатах 1840-х  годов  советовали  мыться  просто  водой  комнатной
температуры, исключая при этом голову. Старинная максима «Saepe manus, raro pedes, nunquam caput»
 все еще
считалась золотым правилом. «Мытье волос часто является причиной головной и зубной боли», - предупреждали
медики.  Предпочтение  отдавали  старинным  методам:  хорошенько  расчесать  волосы  частым  свинцовым
гребешком, смазать жиром и затем посыпать отрубями или крахмальной пудрой. Так что жирный блеск причесок
европейских красавиц середины XIX столетия имел прочную бытовую основу.
В подобных установках вполне различимы следы древнейших мифологических представлений. Голова издавна
считалась  неприкосновенной  и  табуировалась  как  особо  священная  часть  тела;  необходимость  помыть  или
постричь  волосы  всегда  обставлялась  всяческими  магическими  предосторожностями40
.  Аналогичным  образом
можно усмотреть мифологическую основу в распространенном убеждении
европейцев XIX века, согласно которому женщине не рекомендовалось часто принимать ванну, ибо это могло
роковым  образом  сказаться  на  ее  способности  иметь  детей.  Тут  стоит  отметить  корреляцию  между  женским,
грязным и плодовитостью, характерную для многих культур.
В общественном сознании того времени существовал еще целый ряд соображений по поводу мытья не столько
внешне  медицинского,  сколько  откровенно  морального  свойства.  Оставлять  наедине  с  самим  собой  в  ванне
молодого  человека  означало  подвергнуть  серьезному  испытанию  его  добродетель.  Интерес  к  собственному
обнаженному  телу  почти  автоматически  подразумевал  следующий  шаг -  искушение  заняться
самоудовлетворением. А  это  для  пуританских  воспитателей юношества  был  страшный  грех. Поэтому  в школах
мальчиков  обычно  водили  купаться  в  реке,  теплые  же  ванны  в  порядке  исключения  разрешали  больным.
Относительно девочек моралистические опасения заходили так далеко, что вообще полагалось мыться в сорочке.
Наибольший  риск  связывали  с  необходимостью  гигиены  детородных  органов  и  в  интересах  скромности
рекомендовали  проводить  весь  процесс  мытья  и  вытирания  с  закрытыми  глазами.  Для  молодых  людей,
страдающих «тайными пороками», выпускали специальные ортопедические бандажи42
.
Подобная  паническая  сосредоточенность  на  эротизированной  телесности  была  оборотной  стороной
ригористического морализма. Гигиенические процедуры, окруженные флером избыточной чувственности, могли
быть реабилитированы в глазах общественности только строго научной необходимостью.
Развитие позитивизма и биологии в XIX веке сделало  это возможным. На помощь пришли фундаментальные
открытия: работы Луи Пастера и Джозефа Листера 1860-х годов сформировали научные представления о вирусах и
микробах,  а  в 1880-е  годы  уже  были идентифицированы  бациллы  тифа,  холеры и  туберкулеза. Пастер  опроверг
прежнюю теорию самозарождения микроорганизмов
 и разработал методы асептики и антисептики. Однако его
учение  завоевывало  признание  не  сразу.  В  музее  Пастера  в  Париже  часть  экспозиции  посвящена  полемике  и
дискуссиям по поводу его открытий. Свой институт микробиологии Пастеру удалось создать лишь в 1888 году.
Эта революция в медицине вызвала постепенный переворот во взглядах на личную и общественную гигиену. К концу века уже были приняты

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр