ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 49 )
  



Джерси,  леди  Хэрриет  Батлер,  леди  Сьюзан  Райд,  мисс Монтгомери ;  кавалеры -  граф  Сент-Олдегонд,  мистер
Монтгомери, мистер Монтегю и Чарльз Стэндиш.
Новые  танцы  требовали «контроля», поскольку некоторые из них поначалу  считались нескромными. Вальс  в
1814 году еще воспринимался с большим подозрением, потому что в нем резко сокращалась привычная дистанция
между  партнерами.  Байрон  считал  вальс  непристойным  танцем,  но,  с  другой  стороны,  заявлял,  что  это
единственный  танец,  который  учит  девушек  думать.  Галантный  лорд,  вероятно,  имел  в  виду  необходимость
придерживаться  такта  и  соблюдать  шаги.  Иным  дамам  вальс  давался  трудно,  и  по  утрам  во  многих  модных
лондонских домах проводили  уроки  танцев,  чтобы  специально  отработать фигуры  вальса. В Олмаксе  вальс был
привит не кем иным, как графиней Ливен, а ее постоянным партнером по вальсу был лорд Пальмерстон.
Во Франции этот танец с энтузиазмом воспевали Виктор Гюго, Альфред Мюссе, Альфред де Виньи. Приведем
небольшое  стихотворение  той  эпохи «Заповеди  вальса» —  юмористическую  инструкцию  кавалеру: «Выверни
хорошенько ноги наружу, держи высоко и грациозно голову. Правой рукой обнимай свою даму и поддерживай ее.
Твои ноги должны плавно скользить в веселом и радостном вальсе, но отнюдь не бегай и не скачи, как безумный.
Вальсируя,  ты  должен  придерживаться  трех  ритмических  тактов.  С  левой  ноги  ты  должен  начинать,  а  затем
медленно и плавно подвигать правую. Пусть твоя дама будет рабой такта и ни на один миг не выбивается из него.
Когда же вальс окончится, не забудь поблагодарить ее за танец».
Поскольку  в  этом  наставлении  идет  речь  о  танце  с  незамужней  девушкой,  оно,  очевидно,  относится  к
тридцатым  годам, когда  вальс окончательно и повсеместно  вошел  в моду. Раньше,  во Франции  эпохи Империи,
вальс полагалось танцевать только замужним дамам. Несмотря на популярность вальса, его все-таки запретили при
дворе  из  соображений  приличия. Еще  более  непристойным  считался  испанский  танец  качуча,  исполнявшийся  в
откровенно чувственной манере. Даже замужним дамам не разрешалось танцевать качучу37
. Веселый полонез тоже
заслужил  моралистическое  порицание  англичан  за  то,  что «в  него  введен  променад  по  спальням  и  коридорам
наших загородных имений, на стенах которых трясутся портреты почтенных
предков - да, трясутся от негодования, глядя на подобные шумные процессии».
В 1820-1830-е  годы  происходит  постепенный  переход  от  чинных  коллективных  придворных  танцев  к
индивидуальным  и  более  вольным.  Денди  как  лидеры  моды  периодически  берут  на  себя  роль  новаторов  и  в
танцевальном  искусстве.  В  романе «Годольфин»  Э.Бульвера-Литтона  главный  герой,  денди,  прототипом  для
которого послужил граф д'Орсе, танцует на балу вальс: «Был объявлен иностранный танец, в то время мало кому
известный  в Англии;  его  умели  исполнять  лишь  те,  кто  побывал  за  границей. Но  так  как  движения  требовали
особой  грациозности, многие отказались продемонстрировать свое умение из скромности. Именно на  этот танец
Годольфин пригласил леди Маргарет. Все столпились вокруг исполнителей и, пока они кружились, обменивались
замечаниями по поводу изящества, неуклюжести или непристойности танца. Однако когда выступил Годольфин,
шум  голосов  стих. Плавный  благородный  ритм  превосходно  отвечал  его  личному  темпераменту  и  стилю. Леди
Маргарет по крайней мере хорошо знала шаги; в целом пара настолько превосходила других танцующих, что они,
как  будто  чувствуя  это,  выходили  из  круга,  и  когда  Годольфин,  поняв,  что  больше  никого  нет,  остановился,
зрители захлопали гораздо громче, чем это принято в подобных случаях»39
.
Очевидно,  что  мастерски  исполненный  рискованный  танец -  орудие  светского  триумфа,  блестящий
дендистский ход. Но обратим внимание: автор специально оговаривает, что «плавный благородный такт» идеально
подходил  по  стилю  нашему  денди. Дело  в  том,  что  денди,  как  правило,  избегали  быстрых  танцев  типа  польки,
мазурки  или  галопа -  они  или  совсем  не  танцевали,  сохраняя  за  собой  позицию  наблюдателя,  или  отдавали
предпочтение медленным танцам, соответствующим их горделивому достоинству и пластической статуарности.
Быстрый  танец  предполагал  суету,  беготню -  а  денди  принципиально  предпочитают  медленные  движения.
Бальзак в своем «Трактате о походке» рекомендовал щеголям двигаться исключительно плавно: именно поэтому
денди для тренировки в медленности шага брали с собой на прогулку черепашек.
Позднее в дендистской среде был придуман новый компромиссный вариант для желающих танцевать, не теряя
романтической  позы  разочарования  и  пресыщенности. Денди  ввели  в  моду  намеренно  небрежный  стиль  танца,
всем  видом  показывая,  что  делают  большое  одолжение  партнерше.  Ю.М.Лотман  отмечал: «Французская
"светская" и "любезная" манера мазурки в 1820-е годы сменяется английской, связанной с дендизмом. Последняя
требовала  от  кавалера  томных,  ленивых  движений,  подчеркивавших,  что  ему  скучно  танцевать  и  он  это  делает
против воли. Кавалер отказывался от мазурочной болтовни и во время танца угрюмо молчал... В воспоминаниях
Смирновой-Россетт рассказан эпизод ее первой встречи с Пушкиным: еще институткой она пригласила его на мазурку. Пушкин молча и лениво прошелся с ней по залу»41
. Поскольку каждый тип
танца  требовал  галантного  разговора  с  партнершей,  молчание,  безусловно,  трактовалось  как  явное  нарушение
норм светского общения.
Ленивый стиль танца можно сравнить с дендистским принципом одеваться с деланной небрежностью - отказом
носить  новенькие,  с  иголочки,  вещи;  введением  одной  намеренно  несогласованной  детали  костюма.  В  обоих
случаях  налицо  демонстрация  собственной  независимости,  акцентированное  пренебрежение  к  мнению
окружающих.  Следуя  старинному  принципу «la Spezzatura»,  денди  показывает,  что  он  может  все -  и  отлично
танцевать,  и  одеваться  комильфо,  но  ему  недосуг  всерьез  заниматься  такими  мелочами.  С  легкой  руки  денди
танцевальная виртуозность вскоре выходит из моды.
Уже  в  романе «Пелэм» мы  слышим  такие  диалоги: «Вы  не  танцевали  еще  ни  одного  тура? - Что  вы, Смит!
Клянусь  честью -  нет! -  ответил  мистер  Ритсон. -  Такая  сверхъестественная  духота!  и  вообще  ни  один
фешенебельный кавалер сейчас не танцует, это не полагается! - ...Вот как? Но ведь танцуют же в Олмэкском клубе, не правда ли? - Нет! Клянусь честью, нет! - пробормотал мистер Ритсон. - Нет, разве что пройдутся в кадрили или
повертятся в вальсе, как выражается мой приятель, лорд Бодабоб, только и всего; нет, к черту танцы, это уж очень
вульгарно!»
 Хотя мистер Ритсон и обрисован в романе с явной авторской иронией, его рассуждения по поводу
танцев вполне демонстрируют перемену умонастроения во второй половине двадцатых, когда писался «Пелэм».
Аналогичный сдвиг фиксирует А.Мартен-Фюжье во Франции конца двадцатых-начала тридцатых годов, когда
туда  дошли  британские  веяния.  Теперь  эту  новую  манеру  подхватили  и  дамы: «К 1833  году,  по  свидетельству
Софи Гэ, женщина, которая "слишком хорошо  танцует", сделалась предметом насмешек. Если женщина молода,
пишет Софи Гэ, то по увлечению танцами можно догадаться, что она совсем недавно покинула стены пансиона;
если молодой  ее не назовешь,  то умением  танцевать она выдает принадлежность к  эпохе, когда  это умение  еще
было в цене, иначе говоря - свои возраст».
Мода на те или иные светские умения и привычки менялась приблизительно каждые 5-7 лет. Во Франции и в
Англии  существовали  свои,  часто  несовпадающие  нормы  поведения  на  балах.  Когда  Браммелл  переехал  во
Францию, ему пришлось освоить новый для себя бальный этикет. К примеру, процедура приглашения партнерши
во Франции двадцатых  годов была более формальной в сравнении с английской. Вот как описывает этот ритуал
капитан Джессе: «Каждая  из молодых  девушек  держит  в  руках  книжечку микроскопических  размеров,  стараясь
напустить на себя серьезный и важный вид, насколько им это позволяла природная живость и элегантный наряд.
Мужчины,  также  вооруженные  маленькими  книжечками,  проворно  движутся  перед  ними,  кланяясь,  шаркая,
быстро записывая, скрипя перьями и перебегая с одной стороны зала на другую. Какое столпотворение, волнение и суета! "Имею честь", -
обращается один кавалер, доставая свою украшенную драгоценностями книжку с карандашиком. "Пардон, мадам!"
-  восклицает  другой,  наступив  первому  на  изящную  бальную  туфлю,  обтянутую  шелком,  своими  грубыми
ботинками  на  толстой  подошве.  А  девицы  с  безумной  скоростью  строчат  в  своих  книжечках  и  бойко
подсчитывают число партнеров, бормоча про себя, как если бы они читали молитвы "Pater noster" или "Ave Maria".
Глядя на них, новичок на балу, незнакомый с французскими обычаями, решил бы, что они делают ставки, а они на
самом деле расписывают очередность партнеров на целый вечер - таков неизменный ритуал в начале бала». На
британских  балах,  заключает  Джессе,  нет  таких  формальностей  в  отношениях  с  дамами,  и  оттого  больше
возможностей для легкого флирта: «Удовольствия и преимущества балов у нас сильнее»45
.
Оставляя  оценочные  суждения  на  совести  капитана  Джессе,  нельзя  не  заметить  существенную  разницу  в
культурных  традициях  двух  стран.  Клубная  жизнь  развивалась  во  Франции  совсем  иначе,  чем  в  Англии.  Во
Франции не было  старинных клубов, ведущих  свою родословную от XVII века,  типа Уайтса. В период Великой
Французской  революции  было  много  политических  клубов (например, «Женский  патриотический  клуб»),  но
светская жизнь протекала преимущественно в салонах. Только в тридцатые годы XIX века на волне англомании во
Франции  появился  первый  мужской  клуб,  и  он  был  связан  с  модой  на  скачки.  Английский  дендизм  был
импортирован во Францию в своем самом спортивном варианте.
Престижность  этого  вида  спорта  возникла  не  случайно.  В  эпоху  Реставрации,  когда  многие  французские
аристократы-эмигранты  вернулись  из  Англии,  они  привезли  с  собой  увлечение  всем  британским -боксом,
лошадьми, стрельбой. Так возникла ассоциативная связка «лошади - аристократия - англомания». Но французские
денди  этого периода, увлекаясь  верховыми прогулками,  сильно отставали от  англичан по части конного  спорта.
Как рассказывает Анна Мартен-Фюжье, «в 1826 году жил в Париже англичанин по имени Томас Брайен, который,
видя, что молодые французские модники совсем не разбираются в лошадях, решил извлечь из  этого выгоду. Он
организовал Общество  любителей  скачек  и  в 1827  году  составил  небольшой  учебник,  содержавший  британские
правила их проведения, что позволяло элегантным господам говорить о модном спорте со знанием дела» .
Тот же Томас Брайен позднее в 1832  году открыл в саду Тиволи  тир,  где стали  собираться светские люди, и
именно  там  через  год  было  учреждено  Общество  соревнователей  улучшения  конных  пород  во  Франции.
Президента общества лорда Сеймура называли «отцом французского ипподрома». В число основателей общества
входил граф Анатолий Демидов, русский меценат, женившийся в 1841 году на принцессе Матильде. Среди членов
общества было немало завзя-

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр