ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 58 )
  



изначальному  романтическому  пониманию  этого  девиза Барбе  д'Оревильи,  толкующий  дендизм  как «позу  духа,
увлекавшегося многими идеями и слишком пресыщенного, чтобы воодушевляться»7
. Пресыщенность — симптом
романтической мировой скорби — здесь соединяется
с философским идеалом полного владения собой, замыкая в неустойчивом синтезе два амплуа: мудреца-аскета,
роняющего презрительные максимы, и умелого светского авантюриста, всегда готового на новые эскапады.
Этот авантюрно-динамичный аспект дендизма воплощен во втором правиле, дополняющем первое: «сохраняя
бесстрастие, поражать неожиданностью».  Задача  состоит  в  том, чтобы «ум, привыкший  к игу правил, не мог,
рассуждая логически, этого предвидеть». Более того, идеологи дендизма советуют воздерживаться от банальных,
предсказуемых жестов, преодолевая примитивное желание нравиться: необходимо прежде всего удивлять, чтобы
тебя  запомнили.  Этому  правилу  прилежно  следует,  к  примеру,  Пелэм,  герой  классического  романа  Бульвера-
Литтона.  При  появлении  в  светском  обществе  он  сразу  шокирует  блестящую  публику  дерзкими  парадоксами:
«Затем мисс Поуллинг  обратилась  ко мне: - Скажите, мистер Пелэм,  а Вы  уже  купили  часы  у Бреге? - Часы? -
переспросил  я. - Неужели Вы полагаете, что  я  стал бы носить часы? У меня нет  таких плебейских привычек. К
чему, скажите на милость, человеку точно знать время, если он не делец, девять часов в сутки проводящий за своей
конторкой и лишь один час - за обедом? Чтобы вовремя прийти туда, куда он приглашен? - скажете Вы; согласен,
но, - прибавил  я, небрежно играя  самым прелестным из моих  завитков, -  если  человек  достоин  того,  чтобы  его
пригласить, он, разумеется, достоин и того, чтобы его подождать»9
. Этой тирадой он убивает сразу трех  зайцев:
ставит на место самодовольных владельцев дорогих брегетов; подчеркивает свою аристократическую привычку к
праздности  и,  наконец,  нахально  заявляет  собственное  право  опаздывать,  что  обычно  считается  прерогативой
только знаменитостей.
Добившись изумления пораженных собеседников, Пелэм ушел раньше всех, поскольку он знал третье золотое
правило  дендизма,  которое  гласит:  «Оставайтесь в  свете, пока Вы не произвели впечатление; лишь  только
оно достигнуто, удалитесь».
Для  истинного  денди  очень  важно  соблюдать  это  правило,  ибо  главный  стилистический  прием  дендизма -
максимальная экономия выразительных средств. Денди никогда не может быть навязчив, зануден или утомителен:
он лаконичен, его импровизации мгновенны, его коронный жанр - афоризм. Поэтому дендизм в обществе наиболее
эффективен в малых дозах: его ценят как пикантную приправу к пресным повседневным блюдам.
Браммелл в высшей степени владел этим искусством дозированного остроумия и продуманной дерзости. «Он
смешивал в равных долях страх и любезность и составлял из них магическое зелье своего обаяния», - писал о нем
Барбе  д'Оревильи,  как  будто  речь  шла  о  некой  алхимической  формуле.  Посмотрим,  как  же  реализовалась  эта
формула в практике светского поведения.

VII. НАРУШИТЕЛИ КОНВЕНЦИЙ
Тонкое искусство благородного скандала
 
Невозможно понять дендизм, не учитывая, насколько рискованную игру вели многие щеголи с общественными
условностями XIX  столетия.  Светское  поведение  в  то  время  было  достаточно  нормативным,  однако  денди
разрабатывают  свою  систему,  которая  во  многом  противоречит  этикетным  правилам.  Мы  уже  знаем,  что
дендистский кодекс можно свести к трем главным принципам : « Ничему не удивляться», «Сохраняя бесстрастие,
поражать  неожиданностью», «Удаляться,  как  только  достигнуто  впечатление».  И  вот  как  раз  второе  правило
предоставляло денди обширные возможности для импровизаций и нарушения общественного этикета. Весь вопрос
состоял  исключительно  в  чувстве  меры,  и  оттого  денди  часто  приходилось  виртуозно  балансировать  на  грани
допустимого.
Задумаемся,  однако:  что  нужно  для  того,  чтобы  получился  эффектный  захватывающий  скандал?  Тонкое
искусство  благородного  скандала  требует,  во-первых,  наличия  внятных  правил  поведения (чтобы  было  что
нарушать!)  и,  во-вторых,  хотя  бы  минимального  разделения  ролей  в  публичном  пространстве —  например,  по
принципу «действующие  лица/зрители»  или «свои/чужие», «старшие/младшие».  Если  подобное  разделение
отсутствует, предпосылки для скандала отсутствуют — все улаживается даже при самых буйных эксцессах. Приведем пример ситуаций, когда скандала нет,
поскольку дело происходит в замкнутом коллективе «своих» и о каких-либо правилах вряд ли можно вести речь.
Вольность нравов  традиционно процветала  в молодежных мужских компаниях. Атмосфера  там была  гораздо
более  разгульной,  нежели  галантное  и  легкомысленное  веселье  бала.  В  таких  компаниях  изнеженные  денди
обычно не были на первых ролях, на шумных пирах были другие лидеры. Особенно отличался неуемным нравом и
пристрастием к развлечениям приятель Браммелла и Байрона Скроп Дэвис. Вот история, рассказанная Байроном.
«Однажды в игорном доме (это было еще до моего совершеннолетия) Скроп Дэвис напился, что обычно бывало с
ним  к  полуночи,  и  проигрался,  но  друзья,  чуть  менее  пьяные,  чем  он,  не  могли  уговорить  его  идти  домой.
Пришлось  предоставить  его  самому  себе  и  демонам  игры.  На  следующий  день,  около  двух  часов  пополудни,
проснувшись с жестокой головной болью и пустыми карманами, друзья Скропа (которые расстались с ним часов в
пять  утра,  когда  он  был  в  проигрыше)  застали  его  крепко  спящим,  без  ночного  колпака  и  вообще  без  всякой
одежды; подле него стоял ночной горшок, доверху полный... банкнотами! Скроп не помнил, как он их выиграл и
как туда засунул, но их там было на несколько тысяч фунтов». Неизвестно, как распорядился Скроп Дэвис своим
выигрышем, но, вероятно, для него и других «эфесцев» это был не последний бурный вечер3
. Во всяком случае,
следующая запись у Байрона повествует об еще более драматическом эпизоде:
«Итак, у нас было двадцать гиней, и мы их проиграли и вернулись домой в прескверном расположении духа.
Купер отправился домой,  а Скроп, Хобхауз и  я пошли купаться в море (дело было летом);  те, кто умел плавать
(Скроп  и  я),  с  полчаса  плавали,  а  затем,  облачившись  в  халаты,  мы  решили  распить  дома  пару  бутылок
шампанского или белого рейнского. Пока мы решали, что именно мы будем пить,  возникли разногласия. Скроп
схватил  Хобхауза  за  горло;  Хобхауз,  боясь,  что  тот  его  задушит,  стал  обороняться  ножом  и  пырнул  Скропа  в
плечо. Скроп упал, обливаясь кровью и вином, - падая, он повалил бутылку - вдребезги пьяный от игры, ночного
купания и дополнительного шампанского. Все произошло так мгновенно, что я не успел вмешаться. Разумеется, я
прочел им наставление о пагубности азартных игр -
Pugnare Thracum est
(Фракийцы воинственны) —
а затем осмотрел рану Скропа, которая оказалась широким и длинным, но не глубоким и не опасным порезом.
Скроп  был  в  бешенстве.  Сперва  он  пожелал  драться  на  дуэли,  затем -  немедленно  уехать,  а  затем  выразил

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр