ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 63 )
  



и более уверенный в себе из конкурентов побеждает за счет грубости или неприкрытого цинизма. Герцогиня в
нашем  примере,  желая  поиздеваться  над  Констанс,  все  же  не  нарушала  внешних  приличий,  что  как  раз,  не
задумываясь,  делает  Констанс.  Однако  она  оправдывает  свое  поведение  мотивами «мести»  за  погибшего  отца,
которым пренебрегли его аристократические друзья, и сочувствие читателя остается на ее стороне.
Совсем другой случай представляет из себя ироническая  грубость как проявление мизантропии и несносного
характера. В романе Эжена Сю «Парижские  тайны» (1842-1843) выведен  герцог де Люсене, поведение которого
все  окружающие  воспринимают  как  образец  вульгарности.  Его  любимый  прием -  приписывать  людям  нелепые
болезни или немыслимые увечья и затем во всеуслышанье выражать свое сочувствие. Увидев одного господина, он
публично осведомляется: «Боже мой, боже мой, Вы так и не смогли отделаться от своих утренних рвот?».
Подобный  розыгрыш -  лишь  малая  часть  светских  промахов  герцога.  Его  манеры  не  укладываются  прежде
всего  в обычный кодекс чисто физического поведения. Он «развалился на диване рядом  с маркизой, после чего
закинул  левую  ногу  на  правую  и  схватился  рукой  за  свой  башмак»,  далее  он  ударяет  по  своей шляпе, «как  по
баскскому  барабану»  и  отрывает  стебли  у  вьющегося  растения.  В  обществе  он  говорит «крикливым,
пронзительным голосом», ломает веера и флаконы с духами у дам, а свою неприязнь выражает ничуть не чинясь:
«Как мне хочется сбросить тюрбан с этой противной жеманницы!»
В чем отличие  его поведения от дендистских розыгрышей и намеренных  скандалов? Денди как  талантливый
актер  в  совершенстве  владеет  искусством  мгновенной  смены  ролей:  язвительный  укол  лишь  оттеняет  его
холодную любезность, его розыгрыши - пикантная приправа к обычной светской галантности. А герцог де Люсене
по-другому вести себя не может, просто потому что таков его нрав; он всегда играет единственную роль - самого
себя, и оттого его воспринимают как персонажа комедии, неприятного клоуна.
Не исключено, что  такая форма поведения восходит к  традиции шутовской вседозволенности:  средневековое
общество, к примеру, санкционировало  шутовское  поведение  как  особый  жанр,  уместный  в  определенных  ситуациях,  когда  в
карнавальной  манере  низвергались  авторитеты  и  опрокидывались  социальные  иерархии.  Вольное  обращение  с
особами любого ранга, развязные оскорбления, вызывающие жесты считались в этом контексте нормальными. Но
подобный тип шутовской наглости как узаконенного нарушения конвенций характерен именно для традиционной
культуры.
В  Новое  время  примитивная  шутовская  грубость  сразу  обеспечивает  светской  личности  испорченную
репутацию.  В  романе  Марии  Эджворт «Белинда» (1801)  выведен  весьма  негативный  образ  Харриет  Фреке,
прямолинейной  феминистки  и  любительницы  рискованных  розыгрышей. «Самоуверенность  Харриет
превосходила все известные примеры среди мужчин и женщин. Она была откровенно наглой, но ее наглость была
наивысшей  пробы -  как  коринфская  латунь.  Именно  она  ввела  в  моду  манеры  в  духе "harum scarum" ».
Развязные манеры Харриет отталкивают от нее положительных героев, она вечно попадает в нелепые ситуации и,
устраивая  всевозможные  козни,  сама  же  нередко  становится  их  жертвой.  Неудивительно,  что  просвещенные  и
рациональные  персонажи  не  устают  потешаться  над  ней.  Такой  вариант  совсем «сырой»,  природной
бесцеремонности -  полный  антипод  дендистской  холодной  наглости,  наиболее  удаленная  от  нее  точка:  это  два
полюса, противопоставленные по принципу «естественность» и «искусственность».
Конечно,  порой  сугубо  избирательную  грубость  берут  на  вооружение  и  денди,  однако  здесь  все  решают
нюансы. Она может  быть  направлена  против  неприятного  человека  или  представителя «вульгарного  сословия»,
однако  существенно,  что  эта  грубость,  или,  точнее,  дерзость -  отрефлектированная,  искусственная  и  всегда
преподносится  в  упаковке  издевательской  вежливости.  Если  искать  исторических  предшественников  денди
именно  в  плане  дерзости,  то  самым  близким  источником  будет,  очевидно,  особый  вариант  аристократической
наглости:  старинное «искусство  нравиться  не  нравясь» («l'art de plaire en déplaisant») -  система  хитрых  приемов
общения, которая сложилась во французской придворной культуре XVII-XVIII веков.
Владеющий  этим  тонким  искусством  намеренно  стирал  границы  между  понятиями «нравиться»  и «не
нравиться».  Между  оскорбленным  и  обидчиком  возникало  сложное  чувство  взаимной  зависимости,  как  у
партнеров, играющих  в  одну  тайную игру. Это подспудное напряжение поддерживало их интерес  друг  к другу,
привлекая и отталкивая одновременно.
Признанным  мастером «искусства  нравиться  не  нравясь»  был  знаменитый  герцог  де  Лозен.  История  его
отношений с Мадемуазель
известна по мемуарам Сен-Симона. Одна из самых знатных и состоятельных дам при
дворе  Людовика XIV,  принцесса  Анна-Мария-Луиза  Орлеанская,  уже  в  зрелом  возрасте  полюбила  герцога  де
Лозена, который своим холодным обращением долго испытывал ее терпение, и даже когда она призналась ему в своем чувстве, отвечал ей лишь галантной вежливостью.
Именно эта тактика восхитила Барбе д'Оревильи. Он подробно описал реакции Лозена в своем трактате «Денди
- предшественники дендизма». Мадемуазель уже почти сделала признание - «и  здесь начинается восхитительная
комедия, комедия любви. Она желает, чтобы он понял, а он, прекрасно все понимая, этого отнюдь не желает. Она
сама расколола лед между ними, но он отказывается сломать его до конца. Это уже и не лед, а только прозрачная,
слабая  пленка,  однако Лозен  не  хочет  порвать  ее. Он  даже  не  дотрагивается  до нее  пальцем,  а  ведь  одного  его
прикосновения  хватило  бы,  чтобы  она  растаяла.  Лозен  становится  наилюбезнейшим  Тартюфом,  демонстрируя
чудеса почтительности, чем доводит даму до белого каления. Поведение этого человека - шедевр. Из него можно
выводить аксиомы и афоризмы "как влюбить в себя принцессу"». Современные аналитики назвали бы действия
Лозена техникой «негативного контроля», а на языке придворной культуры XVII-XVIII столетий это называлось
«отказ от любви».
Тактика  Лозена  дала  свои  плоды.  Мадемуазель  испросила  согласия  короля  на  свадьбу,  но  свадьба  была
отложена,  поскольку (как  истинный  денди!) «Лозен  хотел  подготовить  красивые  наряды  и  добиться,  чтобы
венчание состоялось во время королевской мессы». Однако этой отсрочкой воспользовались противники герцога
и уговорили короля отменить свое согласие на свадьбу. Дальнейшая биография Лозена слишком богата событиями

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр