ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 64 )
  



для  краткого  пересказа -  после  ряда  приключений,  побывав  в  тюрьме,  он  все  же  заключил  тайный  брак  с
Мадемуазель, которая  героически вызволила  его из  заключения, хотя для  этого  ей пришлось уступить половину
своих  земельных  владений.  Впрочем,  в  браке  он  проявлял  все  ту  же  дендистскую  наглость.  Но  и  принцесса
постепенно поняла,  как надо  действовать,  чтобы «нравиться не нравясь». Как-то  раз,  убедившись,  что Лозен  ей
изменяет, она согласилась простить его при одном условии: она стояла в конце длинного коридора, а он должен
был проползти все расстояние к ней на коленях - что и было исполнено.
При дворе Лозен был виртуозным кавалером, но проявлял жестокость по отношению к своим врагам, не щадил
и  женщин.  Принцесса  Монако  имела  несчастье  навлечь  на  себя  его  гнев,  и  он  отомстил  ей  с  изощренным
садизмом: «В  один  из  летних  дней  он  приехал  в  Сен-Клу; Мадам  и  ее  придворные  дамы  в  поисках  прохлады
сидели на каменном полу, а принцесса Монако полулежала, откинув руку. Лозен принялся любезничать с дамами,
обернулся, да так ловко, что наступил каблуком принцессе Монако на ладонь, крутанулся и вышел. У принцессы
Монако  достало  сил  не  вскрикнуть  и  промолчать»18
.  В  этом  эпизоде  поражают  два  момента:  дополнительный
поворот  на  каблуке,  чтобы  сделать  больнее,  и  реакция  принцессы -  ее  сдержанность,  по  силе  симметричная
продуманной жестокости герцога.
Эта  особая  садистская  дерзость  в  обращении  с женщинами  не  раз  проявлялась  в  позднейшем  дендизме -  от
колких  замечаний  Браммелла  по  поводу  неудачных  дамских  нарядов  до  язвительных  реплик  Бодлера  в
мизогинистском духе. Холодная наглость как верное средство обратить на себя внимание долгое время оставалась
в арсенале денди.
 
Сахарный парик и светящийся кролик: розыгрыши как джентльменская традиция
Непреодолимое стремление
к оригинальности,
доводящее человека до крайнего
предела принятых условностей.
Ш.Бодлер
В дендистском поведении, как мы уже видели, отчасти присутствовали элементы шутовской манеры. Но в чем
именно  состояла  ее  специфика?  Браммелл,  по  свидетельствам  современников,  имел  счастливый  талант
представлять  самые  обычные  обстоятельства  в  комическом  свете  и  никогда  не  отказывался  от  возможности
посмешить друзей». Порой его приглашали на обеды специально ради застольного веселья.
В  традициях  отечественной  семиотики  шутовские  манеры  порой  именуют «антиповедением»,  однако
применительно  к  денди  следует  скорее  говорить  об  особой  культурной  форме  антиповедения -  розыгрышах,
колких шутках, нацеленных в адрес конкретного лица. В английском это называется «cutting», то есть буквально
резкость, язвительность (сходный  смысл просвечивает в русском выражении «подколоть, подрезать кого-либо»).
Холодные,  наглые «подколки»  были  в  моде  в  дендистских  кругах.  Нередко  жертвами  подобных  сарказмов
становились люди простого происхождения, которые ошибочно считали, что стать «своими» среди денди довольно
просто.
Вспомним,  как  один  из  знакомых  Браммелла,  незнатный  мистер  Р.,  желая  обратить  на  себя  внимание
знаменитого  денди,  устроил  в  его  честь  обед  и  даже  предоставил  ему  право  позвать  сотрапезников  по
собственному  вкусу. Браммелл  пригласил  своих  друзей,  они  отлично  отобедали,  однако  единственным  поводом
для недовольства денди стал тот факт, что «мистер Р. осмелился сесть с нами за один стол и тоже пообедать! ».
Здесь  уже  идет  полное  выворачивание  наизнанку  роли  хозяина:  гость  нагло  узурпирует  его  права  и  третирует
хозяина как человека второго сорта.
Вполне возможно, что в таких историях мы также имеем дело с перифразом известных эпизодов из биографии
знаменитого афинского красавца Алкивиада, позволявшего себе надменное отношение к заискивающим перед ним
людям. Так, например, он неприязненно относился к некоему Аниту, сыну Антемиона. «Тот любил Алкивиада и
однажды, ожидая к ужину несколько иностранных друзей, пригласил и его. Алкивиад отказался от приглашения и,
напившись  допьяна  с  товарищами  у  себя  дома,  вторгся  с  толпой  товарищей  к Аниту;  остановившись  в  дверях
мужской комнаты и увидев столы, на которых стояло очень много золотой и серебряной посуды, приказал рабам
взять половину и нести к себе домой; совершив это,
он удалился, не удостоив войти. Некоторые из приглашенных, возмущенные, стали говорить о том, как нагло и
высокомерно  вел  себя Алкивиад. "Напротив, —  сказал  им Анит, —  он  был  снисходительным  и  гуманным:  ему
никто не мешал забрать все, а он нам часть оставил"».
Браммелл, безусловно, знал биографию Алкивиада - ведь ее изучали в английских колледжах, а Алкивиад был
одним  из  самых  популярных  античных  героев  именно  в XIX  веке (Байрон  так  вообще  ценил  его  больше  всех).
Конечно,  нельзя  на  сто  процентов  утверждать,  что  это  сознательный  перифраз,  но  сходство моделей  поведения
лежит на поверхности.
В обоих случаях бросается в глаза наглость: у Браммелла - утонченная и холодная, а у Алкивиада - прямая и
брутальная,  не  прикрытая  иронической  дендистской  вежливостью. Алкивиад  берет  посуду  по  праву  знатного  и
сильного (  и  любящий  его  Анит  признает  за  ним  это  право).  Браммелл  же  как  будто  имитирует  эту
аристократическую  спесь, но уже по-игровому, отстраненно, легко. «Денди - человек дерзающий, но в дерзании
знающий меру и умеющий вовремя остановиться», - замечал Барбе д'Оревильи.
Обоих щеголей роднит готовность нарушить общественные условности. Порою Алкивиад, не стесняясь, сразу
дает выход своему темпераменту. «Алкивиад пришел к учителю и попросил книгу Гомера. Когда тот ответил, что
никаких сочинений Гомера у него нет, он ударил его кулаком и вышел». Алкивиад  готов оскорбить человека и
просто на спор, дабы показать, что ничто ему не помеха: «Он дал пощечину Гиппонику, отцу Каллия, имевшему
большую  славу  и  влияние,  благодаря  как  богатству,  так  и  происхождению, -  не  в  гневе  и  не  из-за  какой-либо
ссоры, а просто для смеха, уговорившись с приятелями».
Здесь  оскорбление  направлено  уже  на  знатного  гражданина  по  принципу «чем  крупнее  дичь,  тем  больше
триумф охотника». И если смиренный Анит так и остался среди разграбленного пиршества, то перед Гиппоником
Алкивиад на следующий день идет извиняться и проявляет гипертрофированное раскаяние: «На другой день утром
Алкивиад пришел к дому Гиппоника; постучавшись в дверь, он вошел и, сняв гиматий, отдался во власть хозяина,
прося, чтобы тот наказал его плетью. Гиппоник простил его, перестал гневаться и впоследствии отдал за него свою
дочь  Гиппарету».  Как  видно,  дерзость  молодого  человека  все  же  уравновешивается  раскаянием  и  в  целом
прочитывается в контексте аристократического кода поведения: Гиппоник, как это ни парадоксально, видит в нем
«своего».
Сравним  эту  историю  с  эскападой  Браммелла,  когда  он  решил  поиздеваться  над  известным  ученым,  членом
Королевского общества Снодграссом. Опять же на спор с приятелями он постучал в окно ученого в три часа утра,
и когда тот в панике высунулся в ночной рубашке на мороз, решив, что в доме пожар, Браммелл вежливо спросил
его: «Простите, сэр, Вас зовут Снодграсс?» Ученый опешил
и  кивнул,  после  чего  Браммелл  задумчиво  протянул: «Снодграсс, Снодграсс -  какое  чудное  имя,  клянусь,  в
высшей степени чудное, ну что же, мистер Снодграсс, доброе утро!»
 
Браммелловские  шутки,  пожалуй,  более  гуманны,  чем  выходки  Алкивиада (все  же,  если  сравнивать  чисто
физический ущерб, заставить жертву высунуться на холод в три утра лучше, чем дать пощечину). Они уязвляют
скорее морально,  превращая  человека  в  посмешище. Но  все  совершается  в  игровом  ключе,  сценично  и  порой  с
размахом. И делается это в рамках почтенной культурной традиции.
В Англии традиция таких шуток именуется «practical jokes» - розыгрыши. Классический пример розыгрыша -
история с париком одного французского маркиза-эмигранта. Браммелл с друзьями посыпали парик маркиза вместо
обычной  пудры  сахарной,  так  что  он  оказался «bien sucré».  За  завтраком  на  парик  маркиза  слетелось  целое
полчище мух. Бедняга сначала отмахивался, затем стал энергично трясти головой, пытаясь отогнать непрошеных
пришельцев; сладкие липкие струйки потекли у него по лбу. Наконец, весь облепленный мухами, он, схватившись
за  голову,  стремглав  выбежал  из  комнаты.  Браммелл,  естественно,  больше  всех  недоумевал,  за  что  мухи
невзлюбили несчастного маркиза.
Если  сопоставить  розыгрыши (practical jokes)  с  подколками (cuttings),  то  отличие  будет  вполне  очевидно:
розыгрыши  смешны  именно  как  действие,  перформанс,  в  то  время  как  эффект «подколки»  базируется  на
остроумной  реплике. Шутка  с  мистером  Снодграссом -  розыгрыш,  но  благодаря  пожеланию  доброго  утра  эта

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр