ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 72 )
  



Джорджиана, герцогиня Девонширская: лидер моды

 
Джорджиана, герцогиня Девонширская, урожденная Спенсер, была одной из самых знаменитых женщин своей
эпохи. Она родилась 9 июня 1757  года в  семье  графа Джона Спенсера. Из  этого же рода, кстати, происходят и другие известные красавицы - леди Каролина Лэм, принцесса Диана и модель Стелла Теннант.
В возрасте 17 лет Джорджиана вышла замуж за герцога Девонширского и начала вести светский образ жизни.
Благодаря  редкому  обаянию  и  вкусу  она  вскоре  стала  образцом  элегантности,  настоящим  лидером моды,  и  все
новинки  стиля, которые молодая  герцогиня демонстрировала в  своих нарядах, -  туники, плюмажи - называли  ее
именем.  Даже  цвет  ее  экипажа  послужил  для  названия  нового  оттенка - «девонширский  коричневый».
Джорджиана принадлежала к особой породе женщин - смелых,  эксцентричных, благородных, которые не боятся
рисковать  и  брать  от жизни  все,  при  этом щедро  делясь  с  окружающими.  Такие  личности  обычно  привлекают
прежде всего за счет своей харизмы, а уж если к тому же они наделены безукоризненным вкусом, то имеют все
шансы  попасть  в  историю моды. В мемуарах  их  имена  всегда мелькают  особенно  часто, мерцая  таинственным
светом. Их любят писать художники, вокруг них всегда собирается кружок интеллектуалов. Вероятно, подобный
характер подразумевает особую пропорцию шарма, ума, стиля и самоотверженности, но высчитать ее еще никому
не  удавалось.  В XIX  веке  такую  репутацию  имели,  к  при  меру,  мадам  Рекамье,  изображенная  на  знаменитых
портретах Жерара и Давида, а на рубеже XIX-XX веков - Лу Андреас-Саломе и Мися Серт.
В  народе  Джорджиану  называли «красавица-герцогиня»,  хотя  близко  знавшие  ее  люди  говорили,  что
магический  эффект  ее  внешности  возникает  в  первую  очередь  благодаря  ее  личному  обаянию. «Где  бы  она  ни
была, мужчины и женщины становятся ее верными рабами» -  вот  типичный  отзыв  о  Джорджиане.  Согласно  лорду  Роксаллу, «герцогиня  Девонширская  не
претендовала на всеобщее восхищение, но это лишь усиливало ее привлекательность. Ее красота не сводилась к правильным  чертам  лица  или  к  безукоризненной  фигуре;  она  заключалась  в  ее  любезности  и  грации,  в  ее
прелестных манерах и очаровательном обхождении. Ее волосы отливали красновато-рыжими тонами, у нее было
довольно  приятное  лицо,  но  если  бы  в  нем  не  отражался  ее  живой  ум,  ее  внешность  можно  было  бы  счесть
заурядной».  Герцогиня  позировала  для  портретов  двум  самым  знаменитым  живописцам  своей  эпохи -  сэру
Джошуа  Рейнольдсу  и  Томасу  Гейнсборо,  а  миниатюрные  гравюры  и  медальоны  с  ее  изображением  были
необычайно популярны как среди мужчин, так и женщин.
Ее  слава  и  любезное  обращение  привлекали  в  девонширское  поместье  толпы  поклонников  и  гостей,  и
тамошние балы всегда были видными светскими событиями5
. Среди постоянных посетителей были предводитель
вигов  Чарльз Фокс,  философ  Эдмунд  Бёрк, щеголь-остроумец  Джордж  Селвин,  драматург  Р.Б.Шеридан,  денди
Джордж Браммелл и другие знаменитости. Но за чашкой чая нередко обсуждались не только светские новости, но
и ключевые решения в политике вигов.
Многие поэты посвящали ей галантные строчки, специальные «стихотворения на случай» писались по поводу
ее  новых  нарядов  или  домашних  собачек.  Когда  она  придумала  высокий  головной  убор,  изящно  украшенный
перьями, художник Д.Хоппнер немедленно запечатлел ее с этой новинкой, а лорд Карлайль сочинил остроумную
оду, в которой обыгрывал мифологическую символику перьев:
 
When on your head I see those fluttering things, 
I think, that love is there, and claps his wings. 
Feathers helped Jove to fan his amorous flame, 
Cupid has feathers, angels wear the same. 
Since then from heaven their origin we trace, 
Preserve the fashion, it becomes your Grace.
 
Когда я вижу на Вашей головке эти прелестные перья,
Я думаю, что это крылья самой любви.
Перья помогли Юпитеру разжечь любовное томленье,
Купидон и ангелы носят оперенье.
И поныне перья означают небесный полет,
Сохраните эту моду - она Вам идет.
 
Все  новинки  стиля Джорджианы  немедленно  становились  предметом  подражания. После  того  как  герцогиня
обзавелась  страусовым пером длиной в 4 фута, конкуренткам пришлось прибегнуть к  экстраординарным мерам:
«Но  где же достать перья такой длины? Соперницы Джорджианы тщетно рыщут по всему  городу, покуда им не
удается
уговорить  владельца  похоронной  конторы  продать  им  громадные  колышущиеся  плюмажи  с  верхушки  его
катафалка».  Зато  потом  счастливым  обладательницам  длинных  перьев  приходилось  соблюдать  немало
предосторожностей: ездить в каретах без сиденья, примостившись на полу (иначе головной убор не помещался в
карете), а на балах держаться подальше от канделябров, чтобы перья не загорелись.
В  другой  раз Джорджиана  появилась  в  опере  в  открытом  платье  из  тонкого муслина  с  кружевной  отделкой,
которое  подарила  ей  королева  Франции  Мария-Антуанетта.  Все  дамы  из  светского  общества  тут  же  стали
копировать этот фасон. Так в 1784 году в Англии возникла мода на неоклассические туники, которая продержалась
довольно долго - еще три десятилетия.
Поводом  для  подражания  становились  не  только  наряды  герцогини,  но  даже  ее манера  говорить. В  ее  доме
существовал особый семейный жаргон - «slanguage», который модники окрестили «Devonshire drawl»: например,
слово «yellow» произносилось «yaller». Почти все члены семейства имели свои прозвища: герцога прозвали Canis
за любовь к собакам, старшую дочь - Little G, a младшую Hary-O.
Во время парламентских выборов 1784 года Джорджиана активно агитировала за своего друга Чарльза Фокса,
за что получила прозвище «герцогиня Фокса». Она разъезжала с сестрой в своем великолепном экипаже по самым
бедным районам Лондона.
Здесь  с  ней  случилась  история,  давшая  повод  для  множества  пересудов.  Мясник  с  Ньюпортского  рынка
попросил  позволения  поцеловать  ее,  и  она  согласилась.  Чего  не  сделаешь  в  пылу  предвыборной  кампании!
Пуристы-тори, конечно, осуждали вольность герцогини, но виги во главе с Фоксом с энтузиазмом восприняли ее
поступок,  ссылаясь  на  примеры  героических  женщин  античности.  Позднее  Барбе  д'Оревильи  с  тайным
восхищением писал об «увлекающейся и странной герцогине Девонширской, которая писала стихи на трех языках
и не брезговала целовать своими патрицианскими губами лондонских мясников, чтобы привлечь лишние голоса на
сторону Фокса».
Во  время  этих «вылазок  в  народ»  она  пожинала  плоды  своей  славы -  ведь  даже  простые  люди  мгновенно
узнавали ее по миниатюрным портретам, которые в то время продавались повсюду. Блеск ее глаз привел в восторг
угольщика,  который  сказал,  что  от  ее  огненного  взора  можно  разжечь  трубку.  Этот  комплимент  Джорджиана
считала самым лучшим в своей жизни.
Герцогиня была образованной дамой и свободно говорила на нескольких европейских языках, писала стихи по-
французски  и  по-итальянски,  переводила  сонеты  Петрарки.  Ее  стихотворения  выходят  за  рамки  традиционной
салонной  поэзии -  недаром  ими  восхищался  крупнейший  поэт  английского  романтизма  С.Т.Колридж  и  даже
посвятил ей в 1799 году оду, написанную в ответ на ее стихотворение «Переход через Сен-Готар». А аббат Делиль,

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр