ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 83 )
  



скрывается нежелание подчиниться все ускоряющимся ритмам городской жизни, сопротивление индустриальному
прогрессу, эстетизированная ностальгия по буколическим временам. Нарочитая неспешность денди с черепашкой
также акцентирует один существенный момент - принципиальную праздность фланирования, нежелание не просто
бежать, а бежать по делам или двигаться как автомат у станка. Праздность фланера символически связана с позой
беззаботного аристократа, для которого заботы о хлебе насущном исключены по определению, и даже серьезные
занятия  маскируются  под «хобби».  Бежать  по  улице  для  него  немыслимо: «Бежал! -  повторил  я. -  Совсем  как
простолюдин - разве кто-либо когда-либо видел меня или Вас бегущим?» - говорит юный денди-аристократ Пелэм
своему другу.
Буржуа, который старательно играет роль неторопливого денди-фланера, на самом деле частенько испытывает
угрызения  совести -  ведь  столько  времени  уходит  впустую, на «праздные» прогулки! Этой  отрефлексированной
несуетной праздности оставалось не  так уж много  времени  в истории. Ведь уже  в начале ХХ  века изобретатель
конвейера  Тэйлор  выдвинет  лозунг «Долой  лодырей!»,  а  в  России  не  кто  иной,  как  Мейерхольд,  использует
«тэйлоризированную манеру ходить» как художественный прием в своих постановках. Печальный прогноз судьбы
фланера  дал  проницательный  Роберт  Музиль:  в  первом  же  эпизоде  его  модернистского  романа «Человек  без
свойств» последний фланер гибнет на улицах Вены под колесами грузовика.
Пока же, в XIX столетии, дендистское фланирование еще воспринимается почти как аналог чистого искусства -
свободной  незаинтересованной  деятельности  во  имя  совершенной формы. В  этом  смысле  легендарный  розовый
жилет  Теофиля  Готье  и  его  изящные  поэтические «Эмали  и  камеи» -  абсолютно  равнозначные  и  логически
увязанные  культурные  факты.  Во  время  прогулки  фланер  занимается  наблюдениями  и  его  избыточно  острое
зрение  работает  как  взгляд «художника  современной  жизни»,  фиксируя  мелочи  и  отмечая  детали.  Фланер
наслаждается  собственной  свободой,  это  одиночка  в  толпе,  который  удерживает  дистанцию,  необходимую  для
созерцания.
Куда же направится красиво шагающий денди? Его маршрут  сплошь и рядом выясняется  только в пути, ибо
фланера  ведет  случайная  прихоть.  Городское  пространство -  карта  его  желаний,  непрерывная  знаковая
поверхность,  топографическая  развертка  его  потока  сознания.  Он  читает  карту  собственным  телом,  размечая
шагами пунктиры своих произвольных маршрутов. Классическое пространство  для  праздной  прогулки  в  городе - «островки  природы»:  парки,  городские  сады,  бульвары, «pleasure
gardens». Они напоминают об изначальной сентиментальной идиллии сельской прогулки, и регулярные прогулки в
парках - пешком, верхом или в экипаже - долгое время оставались обязательным ритуалом светской жизни. Однако
настоящий фланер-горожанин  середины XIX века  скорее предпочтет оживленную улицу, дающую пищу для  его
наблюдательного ума.
Для  фланера-писателя  город  подобен  открытой  книге,  которая  снабжает  его  интереснейшими  сюжетами  и
служит  источником  вдохновения. Ведь  единственное  достойное  занятие  наблюдателя  на  прогулке -  определять,
что из себя представляет человек по внешнему виду и по походке. Фланеры создали особую науку рассматривать
людей. Это практика мгновенного определения  уличных  типажей по  внешности,  быстрого чтения «dress codes».
Английский  эссеист  первой  трети XIX  века  Уильям  Хэзлитт  был  любителем  подобных  аналитических
наблюдений, отчасти предвосхищая тем самым дедуктивный метод Шерлока Холмса. Так, он даже сумел описать
особый алгоритм лондонской походки:
«Все лондонские прохожие (или пешеходы в других крупных  городах) вырабатывают особый стиль походки,
отличающий  их  от  чужестранцев:  проворная  гибкость  движений,  ловкие  маневры,  уверенный  и  твердый  шаг,
целеустремленный вид, говорящий, что надо двигаться во что бы то ни стало; но все же в такой местной походке
нет особого величия или грации. Вы видите, что перед вами - не сельский житель, но в то же время и не герой, и не
мудрец - скорее всего, это просто кокни».
Многие писатели,  безусловно, находили  своих будущих  героев  среди  уличных  типажей. Особенно  увлекался
этим Бальзак, причем он не пренебрегал городскими наблюдениями, даже когда требовалось всего лишь подобрать
имя для персонажа.
Леон Гозлан вспоминает занятный случай, когда Бальзак обратился к нему за помощью в поисках подходящего
имени для героя новеллы и тот предложил ему воспользоваться нетривиальным методом: пройтись по Парижу и
высматривать подходящее колоритное имя на уличных вывесках. Бальзак с восторгом принял эту идею, поскольку
она  абсолютно  соответствовала  его фланерскому настрою, но  затем настолько увлекся поисками,  что буквально
загнал  бедного  Гозлана,  уже  сожалевшего  о  своем  неосторожном  совете.  Наконец,  когда  Гозлан  уже  падал  от
многочасовых блужданий и чтения вывесок, на улице Жюсьен произошло долгожданное событие: «На последнем
отрезке этой улицы (не забуду этого до конца моих дней!) Бальзак взглянул поверх маленькой, слабо обозначенной
на  стене  двери...  внезапно  изменился  в  лице,  вздрогнул  так,  что моя  рука,  подсунутая  под  его  локоть,  ощутила
толчок, и закричал: - Вот оно! Вот! Вот! Читайте! Читайте! Читайте! - голос его прерывался от волнения.

И я прочитал: МАРКАС!»
 Этим именем, как известно, Бальзак озаглавил свою новеллу «З.Маркас».
Город  для  литератора  в  данном  эпизоде предстает  как  огромный  словарь имен,  развернутый  в пространстве.
Фланируя,  Бальзак  и  Гозлан  листают  его  страницы,  и  ритм  походки  размечает  зигзаг  читающего  взгляда.  Тем
самым  реализуется  древняя  метафора  города-книги,  а  фланирование  как  разновидность  прогулки  обнаруживает
сходство с определенным типом чтения: вольным перелистыванием словаря по принципу ассоциаций, небрежным
листанием или гаданием по книге. Нельзя упустить из виду, впрочем, что заветное имя ищется именно на вывеске -
где оно «выставлено» в коммерческих целях, рекламируя занятие владельца. Ведь текст, который читают Бальзак и
Гозлан, - это отчасти перечень рекламных сообщений.

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр