ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 84 )
  



Но  если  в  этом  примере  поиск  все  же  имеет  конкретную  цель,  то  в  романтической  литературе  чаще  всего
встречается  тип  фланера,  который  выходит  на  прогулку,  подчиняясь  властным,  но  абсолютно  неопределенным
импульсам. Романтический фланер существует в интимнейшем симбиозе с городом и в пределе во время прогулки
впадает в полунаркотический транс, отдаваясь потоку мимолетных желаний и наблюдений, задавая вопросы и не
ожидая ответов, проживая городское пространство как абсолютно личное время, как интенсивную медитацию. В
таком  случае фланирование  приобретает  оттенок  навязчивого  транса  на  грани  безумия. Д'Альбер,  герой  романа
«Мадемуазель  де  Мопен»  Теофиля  Готье (1835),  вскакивает  на  рассвете,  второпях  одевается  и  отправляется
бродить по городу: «Я сам не знаю, куда пойду, но чувствую, что должен идти, а если я останусь дома - я погиб.
Мне чудится, что меня зовут с улицы, что судьба моя в эту самую минуту проходит мимо и главный вопрос моей
жизни вот-вот разрешится. Я спускаюсь, растерянный и смятенный, платье мое в беспорядке, волосы всклокочены;
люди  при  виде меня  оборачиваются  и  смеются;  они  принимают меня  за юного  повесу,  который  провел  ночь  в
таверне или в ином злачном месте. Я и в самом деле пьян, хотя и не пил ни капли, и даже походкой напоминаю
пьяницу: то плетусь, то почти бегу. Я слоняюсь по улицам, как пес, потерявший хозяина, рыскаю тут и там, меня
снедает тревога, я все время настороже, оборачиваюсь на малейший шум, проталкиваюсь сквозь всякую толпу, не
придавая  значения  грубым  отповедям  тех,  кого  задеваю,  и  гляжу  вокруг  так  остро,  как  обыкновенно  у меня  не
бывает. Потом внезапно мне делается ясно, что я ошибся: это не здесь, надо идти дальше, на другой конец города,
понятия не имею куда. И я бросаюсь прочь, словно черт наступает мне на пятки. Я лечу, почти не касаясь земли, и
вешу  не  больше  унции.  Наверное,  я  в  самом  деле  выгляжу  чудаком:  лицо  искажено  заботой  и  гневом,  руки
жестикулируют, с губ срываются бессвязные восклицания. Глядя на себя со стороны, я готов расхохотаться себе в
лицо, но уверяю тебя, это не мешает мне при первом удобном случае вновь приняться за старое.

Если бы меня спросили, почему я так бегу, я б наверняка весьма затруднился бы ответить. Нельзя сказать, что я
спешу  добраться  до  места:  ведь  я  никуда  не  направляюсь.  И  не  то  что  боюсь  опоздать:  ведь  я  не  слежу  за
временем. Никто меня не ждет, у меня нет никаких причин для спешки.
Быть может, я безотчетно, подгоняемый смутным инстинктом, ищу предмет, достойный любви, приключение,
женщину,  удачу,  что-то  такое,  чего  недостает мне  в жизни?  Быть может, мое  существование жаждет  полноты?
Быть может, меня  гонит желание  вырваться  из  своих  четырех  стен,  из  своего Я,  и мой  удел  наскучил мне,  и  я
томлюсь по чему-то другому? Пожалуй, одно из этих объяснений придется впору, а то и все они вместе».
В цитированном пассаже очевидно, что мы уже имеем дело с «клиникой» - фланирование описано как мания,
особая душевная болезнь, которой одержим  герой. Налицо чисто физические симптомы недуга: «лицо искажено
заботой  или  гневом,  руки  жестикулируют,  с  губ  срываются  бессвязные  восклицания».  Его  влечет  на  улицу
властный  зов,  зрение  обостряется,  как  у  охотника,  и  он  не  может  регулировать  ни  свои  маршруты,  ни  свой
внешний  вид. Подобный  транс  в чем-то  сродни наркотическому  состоянию: недаром  сам Д'Альбер  говорит,  что
«это судорожное возбуждение, которое обычно сменяется полнейшим упадком сил».
Это  явно  полюс,  противоположный  дендизму  с  его  медленными  ритуальными  прогулками  и  тщательно
подобранными костюмами. Скорее здесь просматриваются мотивы священного безумия, одержимости, вплоть до
связи  с  нечистой  силой.  Д'Альбер  в  славных  традициях  романтической  литературы,  конечно,  не  забывает
упомянуть «черта,  наступающего  ему  на  пятки»,  что  роднит  его  с  такими  хрестоматийными  скитальцами,  как
Фауст,  Петер  Шлемиль,  Чичиков  и  др.  Однако  демоническая  подкладка «искушения»  в  этом  контексте -  не
главное. Основное заключается в том, что блуждания по городу - пространственная метафора экзистенциального
поиска, который должен осуществиться в городском пейзаже, как раньше в романе воспитания герою обязательно
полагалось  путешествие  в  дальние  страны.  Чисто  интуитивный  поиск  пути  в  пространстве  становится  залогом
самоосуществления,  полноты  самореализации.  А  это,  согласно  законам  романтической  иронии,  заведомо
невозможно,  поскольку  бесконечность  творящего  субъекта  всегда  превосходит  границы  созданного.  Поэтому
фланирование Д'Альбера - по сути, фантазматическая погоня за истиной или идеалом, в которой шансы на успех
невелики: «Мне часто мерещится, что, выйди я на час раньше или шагай быстрее, я бы поспел вовремя; что, пока я
спешил по вот этой улице, на соседней промелькнуло то, что я ищу, и если бы не затор среди экипажей, я бы не
упустил  то,  за  чем  гонюсь  наудачу  уже  столько  времени».  Истина,  скрытая  в  теле  города,  рано  или  поздно материализуется в женском образе: «Я надеюсь увидать прелестную

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр