ГЛАВНАЯ / Денди. Мода, культура, стиль жизни. ( стр. 87 )
  



Аналогичный алгоритм работает и в визуальных стратегиях дендизма. Денди - опытный и ироничный читатель
дресс-кодов, и в то же время он сам представляет из себя идеальный объект для созерцания. Фланер наследует от
него непростое искусство выдерживать чужие взгляды и предаваться собственным наблюдениям. Но если денди
статуарен, весь структурирован и собран, то в фигуре фланера порой
319
явственно  проступает «текучесть»,  он  слишком  склонен  предаваться «drague»,  наркотическому  трансу
бесцельных прогулок и мимолетных взглядов, желаний. Предельный полюс этой свободной охоты - романтическое
безумие  Д'Альбера.  Происходит «рассасывание»  или «рассеивание»  личности,  фланер  становится,  по  словам
Сартра, «воплощением  сугубо  созерцательной  свободы».  Вуайеризм  и «рассеивание»,  неполнота  присутствия
фланера -  один  из  важных  признаков  новой  модернистской «чувствительности»,  требующей  беспрестанных
переключений28
,  каскада  быстрых  впечатлений,  не  требующих  драматически-тяжелой  сосредоточенности
(поэтому, кстати, женщина, которую замечает фланер, должна по сюжету «мелькать» и оставаться неуловимой).
Эта поэтика беспрестанного поиска и краткой новизны уже в середине XIX столетия предвосхищает апофеоз
моды как культурного института (отсюда похвала косметике под пером Бодлера, Теофиля Готье и позднее Макса
Бирбома) и указывает на новую складывающуюся как раз в тот период парадигму «современности», «Модерна».
Фланирование -  один  из  симптомов  этих  наступающих  перемен.  Зрение  фланера,  настроенное  на  восприятие
фигуры в движении, уже имплицитно содержит вектор времени.
Женская мода во второй половине XIX века, подчиняясь тем же законам, становится более динамичной: новые
скорости  диктуют  изменения  фасонов.  Перелом  происходит  в 1870-е  годы,  когда  затрудняющие  движения
кринолины  уступают  место  юбкам  с  турнюрами,  а  ближе  к  концу  столетия  дамы  уже  осваивают  велосипед.
«Силуэты  их  платьев  и  причесок  были  как  будто  рассчитаны  на  взгляд  в  профиль,  поскольку  идущего мимо  и
исчезающего прохожего видно именно в профиль. Платье становится образом быстрого движения, уносящего весь
мир»29
.
Это  наблюдение Шарля  Блана
30
  приводит  один  из  наиболее  интересных  философов  нашего  века,  теоретик
«Модерна»  Вальтер  Беньямин,  человек  трагической  судьбы,  оставивший  незавершенным  свое  последнее
гигантское  сочинение - «Труд  о  пассажах»31
.  В  этой  книге  Париж  обрисован  как «столица XIX  столетия»,
урбанистической  цивилизации,  наследницей  которой  является  наша  культура.  На  фоне  парижских  пейзажей
Беньямин  исследует  городские  типы:  старьевщик,  коллекционер,  человек-сэндвич,  обвешанный  рекламными
плакатами,  проститутка,  детектив,  фланер...  У  Бодлера  Беньямин  проницательно  фиксирует «взгляд
аллегорического поэта, направленный на  город, -скорее  взгляд отчужденного  человека. Это  взгляд фланера,  чей
образ жизни  еще  окружает  будущее  безотрадное  существование жителя  мегаполиса  примиряющим  ореолом»32
.
Благодаря  этому  взгляду магазины  роскоши  и  новинок,  производство  готового  платья  поначалу  еще  сохраняют
свою  романтическую  ауру,  хотя  позднее  в  романах  Золя («Дамское  счастье»)  уже  разоблачается  механика
коммерческого апофеоза.

 
Пассажи,  крытые  торговые  ряды  под  стеклянными  сводами,  стали  для  Беньямина  прообразом  современных
форм  городской  жизни.  Будучи  гибридом  улицы  и  магазина,  пассажи  сохраняют  внутри  черты  городской
архитектуры (что до сих пор видно в нашем ГУМе, имеющем центральную площадь с фонтаном), но в то же время
отличаются безопасностью для пешеходов и особой зрелищностью витрин и реклам. Это идеальное пространство
для  фланера,  искусственный  рай  и  одновременно  место  консьюмеристских  искушений.  Именно  в  обманчивом
пограничном  переходе-пассаже  свершается  роковая  метаморфоза  фланера:  он  становится  прежде  всего
потребителем,  утрачивая  бальзаковскую «неподвижность  лица».  Личное  городское  пространство  и
непредсказуемые  маршруты  превращаются  в  коммерчески  запрограммированные  траектории.  Вольные
дендистские  прогулки  незаметно  подменяет  суетливый  шоппинг,  медленный  шаг  фланера  и  философские медитации -  автоматизм  навязанных  желаний,  безотрадный  глянец  ненужных  покупок;  словом,  торжествует
стихия «virvoucher».
Современная модификация  старинных пассажей -  громадные шоппинг-моллы, менеджеры которых пытаются
создать  в  своих  универмагах  атмосферу  детского  праздника,  чтобы  каждый  покупатель  ощутил  себя  ребенком,
получающим  подарки,  или,  на  худой  конец,  посетителем  парка  аттракционов.  Тут  можно  назначить  свидание,
пообедать, провести деловую встречу и поплавать в бассейне. Универмаг стилизуется под природный ландшафт, в
котором происходит смена времен года (сезонные распродажи); остров сокровищ, райский сад, феерический город
изобилия, становясь в пределе моделью будущей цивилизации.
Но в этой утопии уже нет места фланеру - он не терпит суеты. Где же тогда искать их, современных адептов
свободных  прогулок?  Ответ  ясен:  они  все  ушли  в  Интернет  и  там  фланируют  вволю,  удовлетворяя  свое
любопытство и реализуя дендистский идеал экономных движений в лабиринте электронных пространств.

Историческая ароматика: о парфюмерном дендизме

Lecteur as-tu quelqufois respiré
Avec ivresse et lente gourmandise
Ce grain d'incens qui remplit une église
Ou d'un sachet le musc inveteré!
Ch.Baudelaire
 
Случалось ли, мой друг читатель, вам
Блаженствовать и томно длить мгновенья,
Безумно, долго, до самозабвенья
Вдыхая мускус или фимиам.
Ш.Бодлер
 
Нередко  образы  прошлого  нам  кажутся  плоскими,  сухими  и  скучными -  слишком  много  тонких  и  нежных
нюансов  безвозвратно  разрушаются  со  временем. Исчезают  объем  и  дыхание,  динамика живого жеста,  лучшие
книжки  по  истории  костюма  не  могут  передать  сопутствующую  одежде  звуковую  гамму:  так  пропадает
загадочный шелест  юбки  фру-фру,  столь  волновавший  людей  конца XIX  века. Шорох шелковой  оборки  тогда
воспринимался  как  сигнал  и  секрет  женского  очарования -  теперь  это  ощущение  восстановить,  наверное,
невозможно.
Очень часто такой утраченной культурной ассоциацией оказывается запах. Знаковый эффект аромата - самый
мощный  и  одновременно  самый  хрупкий  компонент,  составляющий  и  в  буквальном,  и  в  переносном  смысле
атмосферу  эпохи.  Именно  в  этом  потерянном  измерении  скрыты  мегабайты  значимой  информации,  поскольку
именно  запахи  интимно  связаны  с  человеческим  телом,  с  работой  интуиции,  памяти  и  воображения.  Запах -
испаряющаяся аура тела и вещи, ее вибрирующий контур, первый подвижный пограничный слой между оболочкой
и  внешней  средой.  Наслаждение  ароматом -  метафора  владения  материальным  миром  в  его  самой  эфемерной,
летучей субстанции, на грани перехода в небытие.
Не оттого ли наиболее изощренные писатели всегда старались найти верные слова, чтобы хоть как-то уловить
дразнящую  прелесть  запахов?  Бальзак,  Бодлер,  Гюисманс,  Оскар  Уайльд,  Пруст,  наш  современник  Патрик
Зюскинд  посвятили  благовониям  прочувствованные  страницы,  а  в  романе «Наоборот»  появляется  образ  денди-
парфюмера  дез  Эссента,  который  сам  синтезирует  запахи,  экспериментируя  с  ароматическими  веществами  как
вольный  художник.  Исторические  смыслы  парфюмерии  очень  подвижны.  Запах  как  предельно  эластичная
культурная модель каждый раз получает новое символическое наполнение в зависимости от требований момента, с
легкостью воплощая наше желание быть другими, меняться и играть. Это идеальный
знак, столь же чувственно-конкретный по форме, сколь и прозрачный, абсолютно пустой по содержанию. Если
спросить,  существуют  ли  приятные  и  неприятные  запахи  сами  по  себе,  то  ответ  культуролога  будет
отрицательным:  эмоциональная  аура  запаха  целиком  зависит  от  момента  и  контекста,  нет  и  не  может  быть
объективной  оценки  запаха.  При  том,  что  обоняние  физиологично, «расшифровка»  запаха  регулируется
культурными установками.
Знаменитый  парфюмер  Эдмон  Рудницка
  писал: «Запах,  или  собственно  обонятельное (ольфакторное)
впечатление, - это феномен сознания, вызванный действием определенного материала (натуральной эссенции или
синтетического продукта)». Эта схема предполагает несколько этапов: действие пахучего вещества - возбуждение
обонятельных  рецепторов -  выработка «ольфакторного  послания» -  обонятельное  впечатление.  Из  них  для  нас
наиболее  интересна  стадия  оформления «послания»,  поскольку  именно  в  этот  момент  активно  подключается
смысловое поле культуры: «возбуждение, чтобы вызвать общую реакцию, сначала переводится и кодируется»,  а

page 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100


Rambler's Top100

2005-2015 ® Разработка сайта- Гришин Александр